Рис. Лемкуля Действие повести происходит в годы зарождения отечественной авиации, и юные герои ее, запускающие пока в небо змея, мечтают о летных подвигах. Повесть овеяна чувством романтики, мечты, стремлением верно служить своей родине. ОГЛАВЛЕНИЕ: 1. Змеевики и голубятники 2. Графин Стаканыч 3. Кресло-жаба 4. "Приходите завтра..." 5. Как голубь 6. Полет 7. Размышление на заборе 8. Квадрат и ромб 9. Опыты 10. Братья-разбойники 11. В чужих руках. Находка 12. Брожение умов 13. Дым, как надежда 14. Борода. Столовый нож 15. Опять Цветочек. Похожие слова 16. Разрыв 17. Локон, золото, книги и неизвестно... 18. Вечером того же дня 19. Наконец-то! 20. Чемпион Швеции 21. Продолжение опытов 22. "Наших бьют!" 23. Трехдольная дощечка 24. "Вот это да!" 25. "Вот это да!" (Продолжение) 26. "Вот это да!" (Окончание) Эпилог И.П а х о м о в а. Послесловие - - - Жене и другу Т. Н.К в а н и н о й Мы летели в открытом самолете. Перед собой, за прозрачным козырьком, я видел покатые плечи Константина Ивановича, его сильную, упрямую шею и круглый затылок, обтянутый желтой кожей авиационного шлема. Ветер рвал. Достаточно было вынести за козырек пол-ладони и дать мышцам свободу, как ветер, почти твердый на ощупь, отбрасывал назад всю руку. Он воевал и с козырьками - передним и задним, - которые защищали наши головы. Ветер бил по ним, как бы стараясь срубить, сгладить - как топор сглаживает сучки - все неровности на фюзеляже. Мы шли над окраиной города, держась самого лучшего положения солнца в хвост самолета. Внизу уже вытянулись вечерние тени, и одна улица, с поперечными тенями от деревьев, была как бы уложена темными шпалами. И вот вдруг что-то замигало, заблистало под нами. Глаз сразу определил положение этого мигающего: не на земле, а между нами и землей в воздухе. Я вгляделся: оранжевый прямоугольник с перекрещенными белыми диагоналями и желтый, весело виляющий мочальный хвост... Все было знакомо до мелочей - до язычка трещотки на верхнем наголовнике, до тонкой мочалки на самом кончике хвоста. Все, кроме точки зрения: никогда в детстве, да и потом, я не видел летящего бумажного змея сверху, под собой... Константин Иванович положил машину на вираж, и мы, снизясь, сделали круг вокруг этого оранжевого, с веселым хвостиком живчика. Тут я увидал нитку, идущую от змея к земле, невидимую, если бы не солнце, которое и паутинку выделяет. Но дальше, ниже, нитка терялась, и я только мысленно мог представить среди этих крошечных домов мальчишку, наверно обеспокоенного близким соседством самолета: не чиркнул бы крылом или винтом по нитке... Когда мы сели на аэродроме и можно было говорить, я сказал Константину о том, что его вираж вокруг бумажного летуна выглядел как "круг почета". - Ну да! - тотчас отозвался он. - Вот именно! Ведь с этого у меня и началось. Помнишь нашу Николо-Завальскую? | 
